— Зачем ты это сделал, Уртах?

— Я не хотел отступать от традиций, от веры.

— Врешь! Ты что-то задумал! Тебе зачем-то нужен этот мальчишка и его сила!

— Опомнись, Хэлмун! Я делаю то, что указывает мне Гимон! А ты решил осквернить его святое имя убийством невинного, к тому же — имеющего все шансы стать устремленным!

— Уртах, довольно этого бреда! Разве ты не знаешь правду, как знаю ее я, как и еще трое падших?

— Правда состоит в том, что мы никогда не должны возвращаться на путь коварного Курунтага!

— Перестань, Уртах! Открой дверь.

— Падший не имеет права предстать перед Зеркалом.

— Неужели ты и в самом деле такой фанатик, каким кажешься? — пробормотал Хэлмун, не рассчитывая на ответ. Но Уртах все же ответил:

— Возможно, я единственный искренне верующий среди нас.

Снизу по лестнице уже бежал Драмак. Где-то еще ниже были также слышны шаги — это могли быть только Оргис и Пурт.

— Он — отступник! — властно выкрикнул Хэлмун, указывая на Уртаха. — Пусть он умрет!

Никто не стал спрашивать, почему Хэлмун так считает и насколько это соответствует действительности. Драмак первым кинулся вверх, держа наготове нож. Нескладная фигура Уртаха в бесформенном сером плаще не вызывала у него опасений. Он был уже совсем рядом, когда сделал замах, надеясь сразу поразить противника насмерть — но слишком поздно понял, что недооценил того. Уртах мощным блоком остановил движение руки, тут же выхватив откуда-то из складок одежды свой длинный айхот. Уже в следующую секунду острие вошло напавшему в сердце, он откинулся назад и загремел вниз по ступеням, едва не сбив с ног Хэлмуна.

Но наверху уже был Пурт, сходу врезавший Уртаху между ног сапогом с острыми шипами, и пока тот пытался прийти в себя, он, не мешкая, тоже воспользовался айхотом. Защитник дверей, пробормотав что-то неразборчивое, рухнул на месте с кровавой дырой в боку, а Пурт, желая довести дело до конца, замахнулся на него ногой.