Однако Уртах, несмотря на заметную дородность, еще не утратил свою природную ловкость: предвидя движение Аркена, он стремглав рванулся к выходу из кельи и показал удивительную прыть, покидая крыло Скругла, где обитали посвященные. Аркен не стал его преследовать. Он снова опустился на пол в углу комнаты, и вдруг обнаружил на своих глазах слезы.

Он мог сколько угодно рассуждать о том, что не хочет проходить Зеркало, но никто не имел права освободить его от этой процедуры. Только сам Гимон — но разве снизойдет высшее существо до того, чтобы разговаривать с одним из отверженных, будь тот даже лучшим?

* * *

Хруты, устав от гонки, повалились на землю и принялись играть в какие-то свои беззаботные игры, не обращая внимание на сидящих по соседству хозяев. У Докена временами подергивались рожки — признак того, что он получал от этой игры удовольствие, граничащее с блаженством. Впрочем, Аркену не было до них никакого дела. Он смотрел только на Ихту, сидящую в тени таумина и задумчиво перебирающую в руках свои длинные светлые волосы.

— Нам, наверное, пора, — сказала она, поднимая глаза на парня.

— А я бы никуда отсюда не уходил. Сидел бы так целую вечность и смотрел на тебя.

— Но даже вечность когда-нибудь заканчивается.

— А я не хочу этого! Не хочу! — выкрикнул Аркен, и в его глазах появилась тень злобы.

— Милый, но я же хочу, чтобы ты был счастлив! — Ихта глядела на него умоляюще.

— Зеркало и счастье — несовместимы! — решительно заявил он в ответ.

— Неправда! В это просто нужно поверить. Ну хоть немножко поверить! А ты не хочешь поверить. Ну почему ты такой упрямый?

— Зеркало пожирает душу, — сказал парень резко.

— Аркен, как ты… Ты же знаешь, что это говорил…

— Знаю. Хэур, падший из падших. Которого потом повесили вниз головой на скале Тренака, и несколько дней крэны ели его тело. Вот он это и говорил.

Ихта откинула голову назад, обратив взгляд в небо.