Они просветляли нас, честное слово, кто бы мы были без них; сюда, конечно, вот сюда, где мы теперь толпимся, но - дальше куда?

Эпоха сменилась.

"Итак, Андрей, первый круг вами пройден", - просветляет Наставник. Снова всего лишь - первый. Историческое произведение.

"Не забыть бы мне вернуться", - мысленно осознает Банев. Историческое произведение.

"Хватит с меня псины!" - громогласно осознает Сорокин. Историческое произведение.

"Жиды города Питера". Литература быстрого реагирования, памфлет.

Об остальном и говорить не приходится. В лучших случаях - более или менее приличные исторические произведения (например: война - это отвратительно). Либо публицистика. От кабаковского "Невозвращенца" (беллетризированная статья-страшилка) до "Сладких песен сирен" Кривича и Ольгина (чрезвычайно длинный фельетон). Ситуации. Безлюдье.

Фантастика как прием - это метафора. Гильгамеш. Христос. Лилипутия. Пища Богов. Воланд. Солярианский Океан. Хармонтская Зона. Не просто зеркало микроскоп. Или телескоп. Стократное увеличение, тысячекратное увеличение... чего?

Показать мучающегося человека? Нет ничего проще сейчас. Но, пользуясь словами Стругацких, это значит увеличивать и без того неодолимую силу. Твердить "плохо-плохо-плохо-будет-хуже-хуже-хуже" - запятнать себя дальнейшим накручиванием общей паранойи, которая и без того захлестнула наш новорожденный мир. Помимо прочего, подобное только на руку тем, кто спит и видит загнать нас обратно в точку ноль.

Показать благоденствующего человека? Но это будет издевательством - вроде голого конкурса на звание "Мисс Пайка" в блокадном Ленинграде.

Показать человека, борющегося за правое дело? Но с кем именно? Все и так друг с другом борются, а толку - только похоронки...

Показать доброго человека? А что он делает? Как что? Раз добрый, то защищает страждущих, следовательно, борется за правое дело. Ну, значит, если еще жив, то уже кого-нибудь убил...