– Пиво грабителям не отдам! – хихикнул Гриша и опять застучал по клавиатуре.

Тяжело складывалась жизнь у Павла. Приехал в Москву с Урала, поступил в МАИ, а зимой из-за печального стечения обстоятельств был оттуда отчислен. С жильем дело каким-то образом устроилось – подвернулся Гриша, но вот работы найти не удавалось. Домой вернуться – признать поражение, о таком Павел даже не помышлял. Утешало только одно: хоть гость и существовал на деньги Гриши, но зато честно ходил в магазин, на почту за переводами, платил за квартиру и вообще пытался отплатить добром за добро.

– Похвастался… – Павел остановился у окна. – Сотня баксов! Тут вот человек у компьютера сидит ночи напролет, пиво пьет и чипсы ест, а ему по тысяче платят. Говорила мама: учить лучше…

Он еще немного понаблюдал за людьми, выскакивающими в этот утренний час из автобусов и тут же спускающимися в метро. Снизу, преодолевая сопротивление потока, протолкался человек в шляпе и с рюкзаком, на буксире он волок девушку в зеленой бандане, при этом увлеченно что-то ей рассказывая.

– Какая у людей интересная жизнь, – покачал головой Павел и рухнул на диван.

До полудня было еще полно времени.

Глава вторая

Контракты

Москва-0 (скГ)15 августа, день

Всю дорогу до «Щукинской» Белка рассказывал девушке Гале «увлекательную историю». В ней не было ни слова правды, кроме разве что описания смерти приятеля Белки.

– Когда нож вонзился ему в живот, лицо Юнгса исказилось от боли и страха. Он пошатнулся, отступил на два шага и я был уверен, но он вот-вот рухнет со скалы, но Юнгс был очень крепким малым и устоял. Однако он оказался на самом краю, и когда бедняга хотел отойти от пропасти, то нога его соскользнула с уступа, а за ней и вторая. Юнгс упал на живот, еще глубже загнав нож, и силы окончательно оставили его. Он медленно сползал вниз, оставляя на камнях кровавый след. Наконец, только руки Юнгса остались на уступе, потом только пальцы. Я дотянулся до перстня…