Конечно, прибыть из Москвы можно в разные районы города. Но если нужно показать, что ты ждешь – конечно, нужно идти к вокзалу. А уж Александра его найдет сразу. Все же в уме ей не откажешь, такая прожженная хоза никогда не отправится на встречу со старым соперником без поддержки на высшем плане.

На вокзале было немноголюдно. Ник-Ник дошел до московской платформы, махом опрокинул пару пива и застыл, жуя сигару и скрестив руки на груди. Каждые полчаса то справа, то слева от него к платформе подъезжали челночные поезда, доставляя по двадцать-тридцать человек. Уезжало еще меньше. Ник-Ник ждал.

– Я здесь!

Вот дрянь! Он обернулся как можно медленнее, пыхнул дымом. Александра стояла, облокотившись о кассовый автомат, в руке – полупустой бокал.

– Ну, я просто счастлив, сестренка!

Ник-Нику почти удалось скрыть раздражение. Что за дешевые фокусы? Села в поезд, но едва оказавшись в пределах Власти Города, прыгнула ему за спину. В ту же секунду! И ведь успела его найти…

– Ты знаешь, что я согласна, я знаю, что ты знаешь, что я согласна… – хоза смотрела в бокал. – Зачем я вообще пришла? Могли бы по визору пообщаться.

– Глупости какие, – Ник-Ник достал еще одну бутылку, зубами содрал пробку и залил в себя, словно через воронку. – Итак, мы остановились на моем субконтракте за твой субконтракт. Ты хочешь, чтобы я доставил в Москву артефакт. Насколько я понимаю, мне будут противодействовать… И даже не хочу знать, на кого ты работаешь. Хорошо. Теперь слушай мои условия, только не падай. В Москве есть лишнее зеркало. Его нужно доставить сюда. Вот мой субконтракт.

Александра медленно подняла голову, изучила одутловатое лицо Ник-Ника. Потом резким движением выплеснула остатки вина зарвавшемуся хозу в лицо. Зашипела сигара.

Николай ничему не удивлялся – биоргам не свойственно это дурацкое чувство. Не то чтобы оно им недоступно, нет, а просто не свойственно. Ну чем можно поразить человека, в сорок два года выяснившего, что на самом деле он сириусянский военнослужащий?