– Тебе что, невесело со мной? – бродник едва не плакал от обиды. – Да эта палочка… Ты знаешь, сколько она стоит? Всем могло бы быть весело. Это же не вредно!

– Мне не весело, – виновато помотала головой Галя. – Мне с тобой страшно. Лучше давай я маятником твой перстень посмотрю, а?

– Давай… – Белка безо всякого интереса выставил вперед руку. – Я-то думал ты в самом деле ненормальная…

Маятник представлял из себя подвешенный на тонком сыромятном ремешке тяжелый стеклянный шарик. Пока Галя водила им на Истинной Руной, Белка огляделся, с ужасом чувствуя, что скука опять овладевает им. Как же развлечься?.. Одному представления устраивать не интересно, нужен зритель, компаньон, такой же сумасшедший, как сам Белка…

Рядом скорчилась старуха. Она сидела на полу перехода, прижавшись к стене, голову почти уронила на колени, длинные седые космы опускались до грязных плит. Что-то обеспокоило Белку.

«Чуй!» – приказал он себе, не обращая внимания на щебетания Гали, как-то комментировавшей движения маятника. – «Чуй беду!»

– Эту руну подарил Одину Хугин… Или Мунин. Ты меня слышишь?

– А кто это?.. – Белка почуял. Почуял, что нельзя сейчас двигаться быстро.

– Ну эти… Шведский бог и его вороны. Мне учитель про них рассказывал. Вот, и Хугин подарил Одину…

– Почему у них у всех русские фамилии? Они же шведы?

Очень осторожно сделав полшага назад, Белка потянул Галю прочь от старухи. Сквозь слишком уж чистые, ослепительно белые и густые космы старуха смотрела. Следила. Была готова…

– Так это не фамилии, у них просто имена как у нас фамилии. Он подарил ее Одину, где-то там нашел или украл, я уже не помню, и эта руна очень сильная. Такая сильная, что Один приказал какому-то кабану зарыть эту руку поглубже в корни ясеня Игд… Игдрасиль, вроде бы. Ты куда меня все тянешь?