Между тем Амальрик ехал все так же неспешно, ненамного отставая от Нумедидеса, но в достаточной степени обгоняя скакуна Валерия. Тот поднял брови и вызывающе хмыкнул. Однако собеседники продолжали беседу и не обратили ни малейшего внимания на недовольство их спутника, и жесткий хвост лошади барона Торского по-прежнему вызывающе мотался прямо перед мордой его скакуна. Пару мгновений шамарец помешкал, затем пнул коня пятками в бока, загарцевав перед Амальриком.

– Ты, кажется, забылся, барон Торы! – зло бросил Валерий, и жесткая морщина перерезала его нахмуренный лоб. – Ты выехал передо мной, что оскорбительно для наследника Рубинового Трона!

Нумедидес обернулся и осклабился, обнажив ряд подпорченных зубов, которые не спасала даже пресловутая золотая эмаль.

– Так его, любезный кузен! Пусть немедийцы знают, что значит задевать честь племянника короля…

Амальрик мгновенно оценил расстановку сил, которая была явно не в его пользу, и сдержанно поклонился.

– Прошу меня простить, Ваше Высочество! Блеск, который излучают принцы могущественной державы, застил взор простому смертному. И внезапная слепота помешала вашему слуге оказать почести, коих заслуживает Ваше Высочество.

Валерий скривился: похоже, король Нимед не ошибся, назначив своего фаворита посланником в Аквилонию, – его не возьмешь голыми руками… И извинения в его устах не отличить от насмешки.

Ему стало неловко за свою запальчивость. Смутившись, он начал бормотать слова примирения, но его тихую речь перекрыл разноголосый гвалт, словно все охотничьи рога затрубили разом. Отделившись от группы егерей, к троице стремительно помчался паж, размахивая своим штандартом.

Принц Нумедидес привстал в седле, его маленькие глаза встревоженно забегали.