Нумедидес исподлобья покосился в сторону дочек, возлюбленных и жен вассалов Тарантийского Двора. Они о чем-то щебетали, косясь в сторону трех всадников, слов было не слышно, но то и дело доносились взрывы хохота. Среди них выделялась своей красотой Релата Амилийская, дочь барона Тиберия. Принц не раз бросал в ее сторону пламенные взгляды, но юная кокетка, казалось, не замечала его страсти. Нумедидес посуровел и пнул носком ботфорта пажа:
– Вперед! Скажи лучникам, пусть начинают!
Губы немедийца тронула едва заметная усмешка. Что бы там ни скрывалось в лесной чаще, глупость и упрямство Немедидеса могут сослужить ему добрую службу. Даже если охота будет удачной, Валерий вряд ли забудет, как осадил его брат. А любая распря в королевских чертогах Аквилонии пойдет только на пользу. К тому же Митра предоставил ему отличную возможность отплатить Валерию за его вспыльчивость. Потрепав коня по холке, он уселся поудобнее, предвкушая забаву, которая только начиналась.
Валерий стиснул зубы. Пусть этот жирный болван Нумедидес делает так, как ему угодно. В конце концов, ему самому придется расплачиваться за собственную глупость. Он жестом подозвал королевского виночерпия, и тот подал принцу тяжелый потир с тягучей шамарской медовухой, которую Валерий предпочитал всем прочим аквилонским напиткам. Залпом осушив сосуд, вельможа подчеркнуто небрежным жестом вытер губы особым платком и поманил к себе Ринальдо, придворного менестреля Шамара. Тот с готовностью предстал пред его очи, на ходу извлекая из специального футляра небольшую арфу.