Конан погладил тугой кошель на поясе и нахмурился – монета пока у него имеется, но, Митра свидетель, он и не подумает делиться с этими бездельниками. Пусть начинают сами зарабатывать на жизнь. Таверна, ночлег, лошади, снаряжение, да что греха таить: кости, выпивка и женщины – все это стоит немало, особенно там, куда они держат путь – в надменной Тарантии, величавшей себя жемчужиной Запада, за привилегию жить в которой приходилось платить дорогой ценой… Правда, если окажется, что эти молодцы совсем без медяка, все же придется раскошелиться и заплатить за первый постой.
На развилке дорог всадники остановились, и северянин оглянулся вокруг, стараясь сориентироваться на незнакомой местности. Нужно было подумать о ночлеге. Он знал, что где-то тут неподалеку должна быть деревня. И стоило поторопиться, если они не хотели ночевать в лесу или на большой дороге. К нему неспешно подъехал один из наемников, в кольчужной безрукавке, кряжистый, со шрамами на лице и густой гривой седеющих волос.
– Послушай, киммериец! Я слышал, что варвары вроде тебя могут без устали сидеть в седле несколько суток. Но мы-то не варвары, мы добрые аквилонцы. Вот молодцы мои и тревожатся. Их желудки пусты, как карманы у скряги, а во рту без вина так противно, словно там нагадили демоны Нергала. Пора уже промочить глотки, хорошенько пожрать – и на боковую. Завтра опять скакать целый день без передыху…
Киммериец обернулся и прищурясь посмотрел на наемника:
– У тебя есть чем заплатить за ночлег, танасулец? Тот ухмыльнулся и погладил эфес меча.