– Скачи вон на тот бугор, – он кивнул головой на небольшой холм, густо усыпанный прелой осенней листвой, – и покрути башкой получше. Время ужина. Селяне варят похлебку. Наверняка где-нибудь да увидишь дым от очага. Он и укажет нам дорогу.

Невус пришпорил коня и помчался к возвышенности неподалеку от развилки. Разноцветные осенние листья брызнули из-под копыт его скакуна. В лучах заходящего солнца они казались каплями крови. Киммериец посмотрел на зубчатую кромку темного леса и нахмурился. Надо постараться добраться до деревеньки засветло. Про леса близ Оссара издавна ходят плохие слухи. Болтают, что здесь водится разная нечисть – лесные демоны, которые по ночам выползают из своих нор на охоту. Оттого, якобы, все селения в этих местах обнесены крепким и высоким частоколом. Может, все это и бабьи россказни – но не стоит зря гневить Митру, что властвует над этими землями, и шастать ночью по бездорожью.

Невус отчего-то не торопился возвращаться назад, и его силуэт чернел, в косых лучах солнца, на вершине пригорка.

Конан набрал в грудь побольше воздуху и гаркнул:

– Ну что там, Невус? Чего возишься, Кром тебя побери, словно у девки под подолом? Долго тебя ждать?!

Аквилонец замахал руками Конану, мол, поднимайся скорее сюда – тот выругался и пустил скакуна вскачь. Эти наемники, как дети, ничего не могут сделать сами. Боги дали им храбрые сердца, но забыли вложить в головы хоть чуточку мозгов. Подлетев к Невусу, он резко осадил скакуна. Тот зафыркал и закружился на месте.

Невус, прищурясь, смотрел на горизонт и принюхивался. Конан тоже повел носом. Явственно тянуло гарью.

Аквилонец потрепал коня по загривку и показал рукой на запад.

– Гляди, варвар, какой славный ужин варят себе селяне. Чтобы развести такой огонь, нужно поджечь всю деревню!

Конан мрачно посмотрел на кромку окоема, туда, где в последних лучах заходящего светила темнели клубы густого, жирного дыма. Рука его непроизвольно скользнула на рукоятку меча.