- Вы?.. - Он запнулся на мгновение и затем продолжил: - Простите меня. У меня такое ощущение, что вы несчастны. Вы просто не в_ы_г_л_я_д_и_т_е_ счастливой. Кроме того, я не вижу здесь больше никого. Вы одиноки? Вы обручены? - Наконец-то были основания его голосу звучать смущенно. - Вы влюблены?
И Териза поразилась - он так смутился, что она рассмеялась. До сих пор она чувствовала, что находится на грани истерики; но смех приносил большее облегчение, чем слезы. Тот факт, что она не плачет, позволил ей наконец отвернуться от своего отражения в зеркале.
- Простите, - она с трудом подавила смех. - Я представляю, как вам неудобно в вашем положении. Вам следовало обвязаться вокруг пояса веревкой вместо того, чтобы позволить держать себя за ногу. Тогда бы вы могли хотя бы встать.
- Миледи... - он снова заговорил торжественно, и его голос заставил ее вздрогнуть, - вы здесь несчастливы. Вы здесь никому не нужны. Вы никем не любимы. Пойдемте со мной. - Он протянул ей руку. - Вы ведь воплотитель. Не исключено, что мое зеркало создано из истинного песка сновидений.
- Я не воплотитель, - ответила она. - И сны мне снятся не так уж часто.
Ее возражение прозвучало неискренне да и не слишком настойчиво. Она почти не слышала себя. Именно потому, что ее сны были такой редкостью, они оказывали на нее такое мощное воздействие.
И в своем сне она оставалась пассивной и неподвижной, когда трое всадников мчались ее убить, а неизвестный мужчина рисковал жизнью, чтобы спасти ее. Мужчина, похожий на Джерадина. Именно то, что она не любила в себе, держало ее здесь - отсутствие реальности, страх перед отцом и наказанием, неспособность хоть как-то изменить свою жизнь. Джерадин все еще продолжал тянуть к ней руку.