Или пока не требуют. Насколько Избрана знала Секача, уверившись в своей силе, он непременно захочет большего! Недаром в городе стали чаще вспоминать древнейший обычай, по которому очередным князем становился муж дочери прежнего князя — или новый муж овдовевшей княгини. Становиться женой Секача Избрана не собиралась ни в коем случае, но мысль, что подобные наглые замыслы у него наверняка имеются, усиливала ее раздражение, и она с трудом заставляла себя держаться с этими двоими хотя бы вежливо.

Но сегодня был не тот случай. У Избраны появился повод объяснить Красовиту, кто он такой, и она с готовностью за него уцепилась.

— Ты мне что говорил? — набросилась она на сотника, едва лишь он показался на пороге и не выслушав даже его приветствия. — Ты мне говорил, что всех лиходеев с Каспли выбил! Ты мне чью голову привез? Ты где её добыл — в избушке на ножках? А говорил, что это сам Катай Лютый!

— Чья голова и где я ее добыл — это дружина знает, не даст соврать! — сурово ответил Красовит, ничуть не смутившись. — А ты, княгиня-матушка, там не была, так и не говори, чего не знаешь!

Остановившись в двух шагах перед престолом, он расставил ноги и упер руки в бока, словно несокрушимая скала, о которую разобьются все нападки. Позорить себя при дружине он не позволил бы ни одной женщине, будь она хоть сама богиня Марена.

Дружина негромко загудела. В самом деле, многие были в последнем походе вместе с Красовитом, и нападки княгини оскорбляли их всех.

Но Избрану облик могучего сотника, блеск серебра у него на груди и на поясе только раззадоривали и требовали, во что бы то ни стало добиться победы в этом споре.