Мирддин так устал, что качался в седле, но похитители не обращали на него внимания. Знания, полученные в пещере, не помогли ему определить, чего ожидать. Он знал только, что будущее не сулит ему ничего хорошего. Но он не пытался представить себе, каким оно будет, это будущее. И не интересовался ни похитителями, ни местностью, по которой они проезжали. А местность, для человека, родившегося в горах и проведшего там всю жизнь, была очень странной.

К полудню дорога стала оживленной. Трижды отряды вооруженных всадников - саксонцев - уступали им дорогу. Перед ними возвышались каменные здания, построенные по-другому, чем дом клана.

Мирддин хотел есть и пить, но ничего не просил у ехавших рядом. Однако когда они остановились у ручья, чтобы напиться и напоить лошадей, один из копейщиков набрал воды в деревянную чашку и поднес к губам мальчика. Мирддин с жадностью выпил воду, и в голове у него прояснилось. Он посмотрел на воина, менее зачерствевшего, чем его товарищи.

Копейщик был гораздо моложе остальных. Глаза его, бледно-голубые, смотрели с тяжелым, мрачным выражением.

Мирддин продолжал глотать. Горло у него болело. Попытавшись заговорить, он испустил вначале лишь хрип.

- Спасибо... - начал он, но тут повернулся человек в шлеме.

- Придержи язык, дьявольское отродье или мы загоним тебе в рот кол! Он подъехал ближе. - Мы не нуждаемся в твоем волшебстве. - Рывком он натянул на голову Мирддина капюшон плаща, так что мальчик ослеп. - Дурак! - Очевидно, он обращался к копейщику, давшему Мирддину воды. - Ты хочешь, чтобы тобой овладели демоны? Этот колдун, хоть он и молод, может вызывать духов.

Мирддин услышал приглушенное восклицание, должно быть, своего благодетеля, и был доволен, что успел немного попить, прежде чем вмешался один из руководителей отряда. Он очнулся от транса, в котором находился большую часть ночи. Надеяться не на что, но он начал думать. Как будто шок от внезапного нападения отбил у него способность рассуждать логично а небольшая проявленная щедрость вернула эту способность.