– Я вызову его, – настаивал Тристан. – Если он из плоти и крови, он не бессмертен, и в моих силах освободить от него Корнуолл. Если он не из этого мира, что ж, – все равно мне не миновать Аннона, и какая кому разница, раньше это случится или позже?

– Я не хочу… – начал Марк.

– Я поступаю, как велит мне долг, – твердо сказал Тристан. – Довольно он глумился над нами; и не в вашей власти удержать меня.

Король Марк, казалось, разом постарел лет на десять. Плечи его поникли, и морщины особенно резко обозначились на царственном, надменно-холодном лице, которое Тристан так хорошо знал и любил.

– Что ж, – глухо промолвил король. – Да будет так.

…В полдень Тристана вновь пробудило от дремы хлопанье крыльев. Ладью относило все дальше и дальше в открытое море; и все же альбатрос, его давний знакомец, не бросил его и вернулся, чтобы своими широкими крыльями защитить его от солнца. Он пробыл с Тристаном, как и в прошлый раз, почти до заката и исчез.

Наступила ночь. Поднялся сильный ветер; волны швыряли ладью, словно дети, играющие с мячом, но она не тонула. Тристан испытал великое искушение прочесть заклинание, вызывающее бурю, но мысль о том, что может погибнуть не только он, но и преданная птица, удержала его от этого отчаянного шага. На рассвете море успокоилось. Показалось солнце, и Тристан почувствовал невольную горечь оттого, что все еще может видеть его.

…Он вызвал Морхольта на поединок, и в назначенный час противники прибыли на уединенный остров, расположенный посреди реки. Тристан, соскочив на землю, оттолкнул свою лодку, и та, качнувшись, поплыла прочь.

– Зачем ты делаешь это? – спросил Морхольт в изумлении.

– Одному из нас лодка уже не понадобится, – отвечал Тристан, – а победителю достанет и твоей, чтобы вернуться обратно.

Морхольт одобрительно усмехнулся. Это был могучий рыжий человек лет двадцати восьми, необыкновенно широкий в плечах и заросший до самых глаз кудлатой бородой.