Халди как раз успела выбрать подходящую бутылочку и поднести к свету, чтобы Гарходж мог получше ее разглядеть, — и тут снова раздался настойчивый стук в дверь. Не успел еще отзвучать первый стук, как в дверь постучали снова, выказывая тем самым жгучее нетерпение. По комнате метнулся пушистый серый комок — кот не пожелал встречать незваных гостей и предпочел спрятаться. Халди с бутылочкой в руке подошла к двери, отодвинула щеколду и встретила гостей на пороге.

Новый посетитель был приземистым, ростом ниже среднего для мужчины. Ведунья Халди была даже повыше его. Видимо, из-за этого он держался подчеркнуто высокомерно и надменно — так обычно ведут себя провинциальные дворяне, впервые приехавшие в большой город.

Узкая, выдающаяся вперед нижняя челюсть была выбрита так небрежно, что кое-где остались клочки темной щетины, издалека похожие на следы от грязных пальцев.

Из-под его массивной стальной кирасы выглядывала грязная, поношенная кожаная куртка. Доспехи дополнялись металлическими наручами почти до локтя. Шлем он чуть сдвинул к затылку — наверное, чтобы лучше видеть. Через плечо к бедру, поверх кирасы, была повязана грязная, измятая лента, которая обозначала высокий ранг этого офицера. Несомненно, это и был предводитель отряда охотников за невестами. Он окинул тяжелым, холодным взглядом ведунью Халди, с подозрением зыркнул на Гарходжа, стоявшего в глубине комнаты, и на хлопотавшую у огня девушку.

— Чего изволите? Есть лекарства от всяких хворей… — Голос Халди как-то странно изменился, стал тише. Привычные повелительные нотки исчезли без следа, осталось лишь старческое дребезжание. Да и сама ведунья вдруг словно сделалась меньше, как-то усохла и сморщилась — накинув себе возраст, как набрасывают плащ.

— В вашем доме живет девушка из сиротского приюта! — рявкнул офицер. — По возрасту она годится в невесты и еще ни с кем не обручена…

— Она отдана мне в ученицы. — В голосе ведуньи послышались просительные, подобострастные нотки.