– А для чего же тогда газон, если по нему нельзя ходить?

– Газон служит для любования им. А если все будут ходить по своим газонам, то на траве появятся некрасивые проплешины. И наш поселок потеряет единообразие.

Он именно так и выразился! Единообразие! Умереть и не встать!

– На первый раз я вас прощаю, – продолжал невозможный старичок. – И лишь выношу устное порицание, без записи в личное дело. Но на будущее учтите: играть в мяч в нашем поселке можно исключительно в специально отведенных для этого местах.

И, сухо кивнув головой, он добавил:

– Передайте это также и вашей подруге. Всего доброго.

И ушел, четко ступая по усыпанной гравием дорожке. Дождавшись, когда он наконец выкатится с их участка, Леся помахала ему вслед и начала карабкаться обратно на забор.

– Кто этот старый клоун? – спросила она у мальчишек, все еще сидевших в своем укрытии. – Откуда он взялся?

– Это Михаил Тихонович, – пояснил мальчик постарше. – Он тут живет.

– А по какому праву, черт возьми, он тут всеми распоряжается?! Туда не ходи, сюда не ходи, в мяч не играй… Кстати, вот ваш мяч!

– Спасибо! – обрадовались мальчишки. – И огромное вам спасибо, что вы нас не выдали Таракану.

– Таракану? Это прозвище Михаила Тихоновича?

Мальчишки порозовели, но все же выдавили из себя:

– Да. Мы так его зовем.

– Надеюсь, он не знает об этом.

Мальчишки тихонько прыснули в кулак.

– А вы давно тут живете?

– Уже пять лет, – серьезно ответил старший мальчик.

– И все эти годы Таракан свирепствует?

– Да. С самого начала.

– И заставляет вас хорошо себя вести?

– Да.

– Не шуметь?

– Да.

– И не разрешает играть в мяч?

– Только на площадке…

Они заговорили наперебой:

– Но там очередь…

– И запись!

– И играть можно только по отведенному лимиту времени.