Элен Фонтейн лежала в постели. Волосы разметались по подушке, в лице ни кровинки, в глазах застыл ужас. Вокруг нее суетились два типа, по виду врачи, и сиделка в туго накрахмаленном халате.

— Вон! — взревел Дженсен Фонтейн.

Один из врачей вкрадчиво произнес:

— Мистер Фонтейн, я бы настоятельно рекомендовал вашей дочери длительный отдых и полную смену обстановки. Ее истерия…

— Вон, все до единого! — рявкнул Фонтейн, сопровождая свои слова энергичным кивком.

Три пары бровей взметнулись вверх, но, судя по всему, трио медиков уже имело дело с Дженсеном Фонтейном. Они поспешно собрали свои причиндалы и ретировались.

— Привет, Крошка Эд, — проговорила Элен.

Уандер открыл было рот, но не успел он ответить на приветствие, как вопль хозяина вынудил его прикусить язык.

— Элен!

— Да, папуля…

— Пора тебе выбираться из постели. Представь себе, что история попадет в газеты. Проклятие! Порча! Моя дочь в окружении лучших диагностов и психиатров Ультра-Нью-Йорка, потому что на нее, видите ли, наслали порчу! Вылезай из постели. Как это отзовется на моем престиже? А что скажут в Обществе, если просочится хоть слово о том, что один из его виднейших членов верит в колдовство?

Он стремительно обернулся, почему-то злобно зыркнул на Эда и выскочил из комнаты, как будто собрался штурмовать Эверест.

Эд проводил его взглядом.

— Как удается человеку, который весит не больше ста фунтов, производить столько шума? — задал он риторический вопрос, потом взглянул на Элен. — Что с тобой стряслось, черт возьми?

— Я вся чешусь. Сейчас, правда, нет. Похоже на аллергию или что-то в этом роде.

Эд долго смотрел на нее — как будто опустил в автомат десятицентовик и ничего не получил взамен.