— Они всего лишь кучка чокнутых.

— Ладно, ладно. С тобой все ясно. Выметайся отсюда. Я собираюсь встать и одеться. Только мне придется надеть самое простое из того, что у меня есть, понятно?

— Увидимся позже, — ответил Эд.

— Чем позже, тем лучше, — огрызнулась она.

Пришло время приниматься за подготовку следующей передачи.

— Соедини меня с Джимом Уэстбруком, да поживее, — сказал Уандер Долли, отойдя от ее стола и направляясь к своему.

— С кем? — переспросила Долли. Эд все никак не мог привыкнуть к ее отмытому лицу и пестрому ситцевому платью, не говоря уже о прическе «маленькая голландка».

— С Джимом Уэстбруком. Он несколько раз участвовал в нашей передаче. В телефонной книге он значится как Джеймс С. Уэстбрук.

Он уселся за стол и вставил ключ в замок верхнего ящика. Что-то не давало ему покоя в деревенском наряде Долли, только вот что — он никак не мог понять.

Что-то очень явное и, тем не менее, ускользающее из памяти. Он потряс головой, избавляясь от ненужных мыслей, и достал письмо от свами. Просмотрел его еще раз. Черт возьми, это как раз тот человек, который отлично смотрелся бы на экране. Нет, все-таки его передача просто создана для телевидения. Половину чудиков, которые перебывали у него в качестве гостей, нужно видеть, чтобы оценить по достоинству… Зазвонил телефон, и Уандер снял трубку.

— Крошка Эд? Это Джим Уэстбрук.

— Привет, Джим. Послушай, у меня тут есть один чудной индус, который называет себя Свами Распа Раммал. Утверждает, что может ходить по раскаленным угольям. Что ты на это скажешь?

— С таким именем, дружище, он, скорее всего, мошенник, — медленно проговорил Джим Уэстбрук. Распа — это начинающий тибетский лама, который на пути к обретению полной святости претерпевает испытание свирепым морозом. А Раммал — имя, скорее, мусульманское, нежели индийское. К тому же он не должен называть себя свами. Это неверный термин. У индусов свами значит все-навсего религиозный наставник. Происходит от санскритского слова svamin, то есть учитель.