Маленькие чёрные точки на светлом фоне неба, помеченного полосами дымки, двигаясь, привлекли внимание ведьмака. Их было много. Птицы кружили, описывая медленные, плавные круги, потом круто снижались и тут же опять взмывали вверх, забив крыльями.

Ведьмак наблюдал за птицами довольно долго, оценивал расстояние и приблизительное время, требуемое на его преодоление, с поправкой на рельеф местности, густоту леса, на глубину и направление яра, который предполагал встретить на пути. Наконец, он откинул плащ, укоротил на два отверстия ремень, наискосок пересекающий грудь. Эфес и рукоять меча, переброшенного за спину, выглядывали из-за правого плеча.

— Сделаем небольшой крюк, Плотка

Кобыла, ясное дело, не ответила, но тронулась с места, послушная голосу, к которому привыкла.

— Кто знает, может это мёртвый лось, — сказал Геральт. — А может это не лось. Кто знает?

Яр был действительно там, где он и ожидал — одно время ведьмаку сверху видны были кроны деревьев, тесно заполнивших расселину. Склоны оврага были, однако, пологие, а дно сухое, без терновника и гниющих пней

Птицы, всполошённые появлением всадника, поднялись выше, закаркали неистово, пронзительно, хрипло.

Геральт заметил первые останки сразу — белый бараний полушубок и матово-голубая юбка

У женщины в полушубке и голубой юбке

Мужчина лежал лицом к земле. Геральт не стал переворачивать тело, видя, что и тут волки и птицы не теряли времени даром. Впрочем, в детальном осмотре не было необходимости — рукава и плечи

На широком ремне, рядом с коротким мечом в деревянных ножнах, мужчина носил кожаную суму. Ведьмак сорвал её, выбросил одно за другим в траву огниво, кусок мела, воск для печатей, горсть серебряных монет, складной, в костяной оправе ножик для бритья, кроличье ухо, три ключа на колечке, амулет с фаллическим символом. Кроме того — две грамоты, написанные на холсте, отсыревшие от дождя и росы, руны расплылись, размылись. Третья, на пергаменте, тоже была попорчена влагой, но её можно было прочесть. Это была кредитная грамота, выданная крошечным банком