Когда легкие готовы были лопнуть, а в голове колотился мрак, Джоссерек снова всплыл. Он выставил наружу только нос и рот, заставив себя не дышать громко. Воздух был полон портовых запахов - пахло солью, дымом, дегтем, рыбой. Джоссерек слышал топот ног по доскам, сердитые крики, тревожные гудки. Он прятался между причалом и "Сконнамором", в густой тени корабля. Сваи и стайка лодок у стены обеспечивали ему добавочное укрытие. Пока все идет как надо, подумалось.

Он позволил себе немного расслабиться и отдохнуть, держась за носовой фалинь. Переполох наверху прекратился. Никто не рвался преследовать беглого бунтовщика: опасная это охота. Офицеры, должно быть, сожалеют о его бегстве - доставка его обратно в Ичинг на суд и расправу послужила бы примером другим. Но теперь розыск - дело портовой стражи. Если же его не разыщут, так тому и быть. Джоссереку, чужеземцу вне закона, некуда податься, кроме как на самое дно, что не сулит ему ничего доброго. Вероятнее всего, вскоре его с перерезанным горлом найдут в темном переулке или на берегу в час отлива. И если корабль к тому времени не отчалит, команде это послужит ещё более назидательным примером, чем каторга, присужденная беглецу.

А вот бароммцы, может статься, приложат все силы, чтобы схватить его. Как только здешний комендант получит известие о побеге, то сразу разошлет стражников на поиски. А возможно, не ограничится местной береговой стражей и даст в помощь своих солдат. Властям не нравится, когда на их территории скрывается опасный беглец. Кроме того, это будет жест доброй воли: боги видят, как напряжены отношения между Киллимарайхом и Рагидом. Так что, сынок, лучше тебе двигать в Арваннет, да побыстрее.

Джоссерек поглядывал вокруг и размышлял. Когда корабль вошел в Дельфиний залив, тот уже сидел в пустой каюте на корме, привязанный к скобе. В иллюминатор ему едва было видно, как "Сконнамор" пришел в Новый Кип и встал на причал. Это его укрытие было ненамного лучше.