Любимого кабака у него тоже не было. Скоро, очень скоро, Никита понял, что Kopaбeльникoffa вообще мало что интересует - даже собственное процветающее производство. Что весь этот каторжный, полуинтеллектуальный-полуфизический труд, от которого мозги вздуваются от напряжения, как вены на шее, весь этот труд - только способ занять себя. Двадцать четыре часа в сутки думать лишь о том, чтобы занять себя... Тут и свихнуться недолго. Но ты не свихнешься, иногда думал Никита, исподтишка рассматривая чеканный профиль хозяина. На фоне бронированных стекол он выглядел внушительно - ни дать ни взять гангстер из нежнейших черно-белых "Ангелов с грязными лицами"... Но никаких других гангстерских атрибутов кроме профиля и бронированного стекла на "мерсе" у Корабельникоffа не было. И телохранителей тоже не было. Корабельникоff не приветствовал институт телохранителей в принципе.

- Если тебя захотят убрать - тебя уберут, - как-то меланхолично сказал он Никите. - На очке достанут со спущенными штанами. И никто не поможет...

Ну, тебя не уберут. Ты сам кого хочешь уберешь.

- Боишься? - спросил он Никиту в другой раз. - Если что, я ведь тебя за собой потяну... Контрольный выстрел - это потом, для очистки совести. А вначале - грязная работа.

- Не боюсь, - ответил Никита. - Затем и...

- Знаю, что затем и работаешь, - Корабельникоff осклабился, обнажив шикарные, мертво-блестящие фарфоровые зубы.

Как спарринг-партнер в боксе Корабельникоff был безупречен. Несмотря на возраст, он обладал молодой и почти мгновенной реакцией. И пушечным ударом. В первую же тренировку он отделал все позабывшего Никиту, как щенка, без всякой жалости, без всякого сострадания. Истерично и как-то по-мальчишески. Да, так начищать физиономии могут только в окаянном закомплексованном отрочестве.

- А ты как думал, брат Никита?