Только одно стало главным — не дать ей сделать того, что она хочет. Естественный ход событий нарушится, а дороги назад не будет. Нельзя призывать силу мертвых, история сделает еще один виток. Мертвые — это прошлое. И прошлого не должно быть в настоящем, это непреложный закон мира, появившийся с его возникновением. К тому же нежить не подчиняется никому, кроме Зимних волков, к коим Айлитен не принадлежала, и в отместку за то, что ее покой нарушен, огромная сила, копившаяся столетиями, разрушит этот мир. Эллегион станет пустым и мертвым, таким, каким уже давно являлся в ночных видениях… Айлитен сама не понимает, что делает. И именно поэтому ее нужно остановить.

А еще главное — спасти Землю. Этот главный, реальный мир, должен уцелеть. Любой ценой. Потому что миллионы людей, населяющих его, не виноваты в том, что какая-то девчонка из Эллегиона нарушила все правила. Как страж, Роллон понимал это. Его сердце даже не дрогнуло бы, если бы все эти люди погибли, а душа не вернулась бы из вечного заточения. Но долг, маячивший вдали, звал за собой. Пусть погибнет он, и Айлитен уйдет, пусть вымрет весь Эллегион, но Земля и священный город Гантрот должны уцелеть. Потому что, каким бы ни был Эллегигон красивым, все-таки главный мир — Земля. Не Роллон придумал эти законы. Но он был вынужден им подчиняться. Потому что те, кто их сочинил, были мудры и сильны. Народ энтирад владеет лишь десятой силой того, чем владели предки. Предки были во много раз могущественнее его самого, тоже обладающего немалой силой. Но он и не может быть слабым. Тогда Роллон не был бы стражем. В них не берут слабых. В них берут лишь самых сильных.

В последний раз Роллон окинул Эллегион бесстрастным взглядом. Как и все Стражи, он был очень холоден и не способен на сострадание, жалость и остальные человеческие чувства, которые мог ощущать лишь до Обряда, так неуловимо давно, что все то, что случилось до него, перестало быть реальностью. По характеру он был похож на совершенную и безжалостную машину уничтожения, коей, по сути, и являлся.