– Брат мой, вас спрашивают, – пожилой монах говорил шепотом, но Катари все-таки услышала и открыла глаза.

– Тебе нужно идти? Иди…

Тише. – Робер тихонько сжал хрупкое запястье: оставлять сестру, хотя бы и у Левия, было страшно. – Кому я понадобился?

– Наш гость назвал себя генералом Карвалем. Он очень настойчив.

– Карваль? – переспросила Катари. – Твой капитан? Это, наверное, важно.

Это важно без всяких «наверное», Никола настаивает только тогда, когда не может решить сам, а такое бывает нечасто.

– Я узнаю, в чем дело, и вернусь.

– Не нужно, – женщина осторожно высвободила руку, – со мной все хорошо… Его высокопреосвященство меня не оставит, а ты нужен другим. Только приходи вечером, я должна знать, что с ними… С герцогом Алвой и… моим мужем.

– А что с ними может быть? – улыбнулся Иноходец. – Суд провалился, их вернули в Багерлее. Вот увидишь, весной твоему величеству придется вступаться за нас с Карвалем. Ты не позволишь отрубить мне голову?

– До весны надо дожить. – Катари или не поняла шутки, или не захотела понять. – Отодвинь занавеску, пожалуйста.

– Сейчас. – Робер потянул черный бархатный шнур. Серебристое полотнище поползло вверх, открывая предрассветную тяжелую синеву, сквозь которую прорастали звезды. Ночь кончилась, а он и не заметил.

– Какая я гадкая, – Катари перебросила на грудь спутанные волосы, – спала, как сурок, а о тебе не подумала. Ты ведь сидел со мной всю ночь?

– А с кем мне еще сидеть, – отмахнулся Робер, – разве что с Клементом. Это мой крыс, я его в Агарисе подобрал. Ты боишься крыс?