- Что? - переспросила Джанго.

Никита молчал.

И тогда она поцеловала его. Легко упав на колени среди рассыпавшихся контактных линз ее саксофонного guy<Парня, (англ.)>.

Поцеловала.

Но вначале она приблизила к нему губы: как в замедленной съемке, как в его любимом, нежнейшем черно-белом кино. Губы Джанго некоторое время присматривались к его губам, изучали их, слегка подрагивали и сохли прямо на глазах, и покрывались едва заметной золотистой корочкой - под цвет глаз...

И когда терпеть уже стало невмоготу, когда жажда стала невыносимой - она поцеловала его.

Поцеловала.

Никита так никогда и не узнал, сколько же длился этот поцелуй. Наверное, долго. Он ничего не помнил, обо всем забыл, обо всем, кроме губ девушки, прибоем ударивших в его собственные губы. Прилив - отлив.

Прилив - отлив.

А когда волна отступила и сознание начало медленно возвращаться к нему вернулись неуверенность и робость. Черт возьми, она поцеловала его... Джанго поцеловала его всего лишь в каких-нибудь жалких пятнадцати метрах от своего парня (мужа? любовника?). А то и того меньше...

И Никита отстранился.

- Что-то не так? - спросила Джанго, не открывая глаз.

- Нет... Но ваш... твой парень...

- А что - мой парень?

- Твой парень... Ты ведь его любишь?

- Разве я говорила тебе об этом?

- Говорила...

- Я... - и она рассмеялась с крепко сжатыми ресницами. - Я просто сказала, что люблю человека, который любит джаз... Ты ведь любишь джаз?

- Я? - Никита даже растерялся от такого по-детски простого объяснения, снимающего с Джанго все обязательства. - В общем... Да... разбираюсь...

- Значит, разбираешься... Хорошо... Классический джаз горяч, мейнстрим теплый... А то, что иногда случается с джазом сейчас... Наверное, прохладно... Cool. - Ее руки уже скользили по рубашке Никиты, осторожно расстегивали пуговицы. - Что ты выбираешь?