Разбудил его телефонный звонок. В кармане куртки сотрясалась и обиженно вопила трубка. Негнущимися пальцами Дима вытащил ее и поднес к уху.

В трубке плакала Чепрунова.

– Димка, Димка… – твердила она. – Что ты не позвонил? Я всю ночь реву, жду тебя…

– Я… – хрипло начал Дима и замолчал, не в силах продолжать вот так, сразу.

Он огляделся по сторонам. Бледненький свет сочился сквозь потустороннюю ночную синеву, впереди, там, где начиналось изогнутое тело моста, уже простиралась через все небо желтоватая полоска. Парк был погребен под снегом, все следы, оставленные вчера, исчезли. Не было и девушки в белой шубки. Дима спал в неловкой позе, прислонившись к чему-то твердому.

– Димка? – обеспокоилась в трубке Чепрунова. – Ты что молчишь? Где ты?

– Я в парке… – выдавил Дима. Голос почти не слушался его.

– Я сейчас приду, – сказала Варвара решительно. Она мгновенно осушила слезы, сделалась деловитой. – Ты всю ночь там торчишь?

– Да…

– Дурак!

– Знаешь что, – просипел Дима, – не надо тебе приходить…

Она сразу всхлипнула.

– Димочка, прости… Я не хотела.

– Давно бы так, – сказал Дима. Он попробовал пошевелиться, но тело затекло и почти не повиновалось.

– Дима, – сказала в телефоне Чепрунова, – а давай поженимся. Чтоб на всю жизнь.

– Всю жизнь ругаться? – спросил Дима.

– Я же сказала – не буду больше!

– Вообще-то это я должен был сделать тебе предложение, – сказал Дима. – И не по телефону.

– Кто успел, тот и съел, – объявила Варвара.

Дима вдруг засмеялся, но вышло у него это так хрипло, что Варя испугалась.

– Что с тобой? Ты умираешь?

– Почти. Приходи скорей. Я что-то совсем замерз.

– Бегу!

Варвара отключилась и, видимо, бросилась одеваться. Она всегда проявляла чудеса расторопности, когда принимала какое-нибудь решение и наступала пора практических действий. А вот в жизненных теориях Чепрунова слабовата. Иной раз по суткам мучается, соображая, как лучше поступить.