"Опять истории о войне?" - спросила Эллен, когда я пришел. Она лежала в постели с Филиппом Марлой, единственным любовником, который у нее был. "Была одна история или две, - ответил я, вешая пальто. - В основном я читал книгу".

"Только когда ты не хрюкал".

"Согласен. Когда не хрюкал".

"Послушай-ка вот это: "Когда я впервые увидел Терри Леннокса, он был пьян и сидел в серебристом "Роллс-Ройсе" у террасы "Танцоров". Эллен продолжали: "У него было молодое лицо, но белые, цвета кости, волосы. Судя по его глазам, можно было сказать, что каждый волос на его голове был крашеным, однако он выглядел как и любой другой красивый молодой парень, тративший слишком много денег на кабак, который и существует для этой цели и никакой другой". Неплохо, а? Это..."

"Долгое прощание", - сказал я, снимая ботинки. - Ты читаешь мне один и тот же отрывок раз в три года. Это часть твоего жизненного цикла.

Она наморщила нос: "Хрю-хрю".

"Спасибо".

Она вернулась к книге. Я вышел на кухню и взял бутылку виски. Когда я возвратился, Эллен оставила книгу открытой на одеяле и пристально посмотрела на меня: "Дэвид, ты собираешься вступить в этот клуб?"

"Я думаю, что это возможно... если меня попросят". Я чувствовал себя неуютно. Вероятно, я еще раз сказал ей неправду. Если бы существовало членство в 249Б на 35 улице, я бы уже был членом клуба.

"Я рада за тебя, - сказала она. - Тебе необходимо что-то постоянное сейчас. Я не уверена, что ты отдаешь себе в это отчет, но тебе это нужно. У меня есть Комитет по правам женщин и Театральное общество, и ты тоже нуждался в чем-то".

Я сел на кровать рядом с ней и взял "Долгое прощание". Это было новое издание в светлой обложке. Я помнил, как я покупал оригинальное издание в подарок на день рождения Эллен. В 1953.

"Мы что, уже старые?" - спросил я ее.

"Боюсь, что да", - сказала она и ослепительно улыбнулась.