Все началось столь внезапно. Мегентские воины-рептилии, долгое время никого не тревожившие, неожиданно активизировались благодаря сыворотке, полученной ими от Чарльза Энгстрома, телепата, свихнувшегося от жажды власти. Джона Уэстерли спешно отозвали с Ангоса II, где он находился с секретной миссией. Уэстерли крайне не повезло -- он материализовался прямо внутри круга Темных Сил, благодаря невольному вероломству Окпетиса Марна, своего верного напарника-мнерианца, которого -- о чем Уэстерли не знал -- пленили в Зале Текучих Зеркал, и его разум был перестроен изменником Сантисом, вождем Энтропийной Гильдии. И это означало конец для Уэстерли, и начало конца для всех нас.
Старик впал в ступор. Я отстегнул его от начавшего тлеть кресла и почувствовал характерный кисло-сладкий запашок мангини -- того жуткого наркотика, что растет только в пещерах Ингидора, -- коварное воздействие которого сокрушило наши сторожевые посты вдоль Стены Звездного Пояса. Я грубо потряс его: -- Престон! -- кричал я. -- Ради Земли, ради Магды, ради всего, что тебе дорого, скажи -- что случилось? Глаза старика закатились. Рот судорожно подергивался. Он с трудом выговорил: -- Зирн! Зирн потерян, потерян, потерян! Его голова упала на грудь. Смерть разгладила лицо. Зирн потерян! Мой мозг лихорадочно работал.