Собственно, почти так же развивается бешенство — и люди, наверное, инстинктивно это чувствовали, когда первые случаи заражения связывали именно с этой болезнью — там ведь тоже после укуса бешеного животного вирус медленно бредет по нервным окончаниям, пока не доберется до головного мозга — и проходят бывает, недели и месяцы, прежде чем человек не начнет метаться в горячке, истошно орать, не в силах проглотить и глотка воды, отчего и и название второе у этой хвори — водобоязнь. С "шестеркой" все происходило, конечно, значительно быстрее, однако тоже порой проходило несколько дней, пока человек, чудом вырвавшийся из замертвяченой Москвы куда-нибудь в украинское село, и уже забывший про укус странной крысой еще до всего Этого, вдруг вставал ночью с кровати и шел есть собственных детей. И цепная реакция продолжалась. Искать разум в распространении эпидемии — было то же самое, что искать его в кусках плутония, с р а б о т а в ш и х над Нагасаки. Просто — жить хочется всем, в том числе — и вирусам. А тут — свезло, карты так легли. Звезды так стали — и получилось ровно то, что и у колорадского, а тогда еще и не колорадского вовсе, жука, когда он до штата Колорадо добрел, и увидел там РАЙ!! — в виде бескрайних картофельных полей.

Бандиты не появились ни утром, и ни к обеду, и даже вечером их не было. По-видимому, кто-то наверху в 29-й зоне крепко озадачился тем фактом, что вблизи Васильевки исчезают их люди, и наобум творить вендетту не полез, решив сначала выяснить все расклады. Недоупокоенный азиат тупо стоял на окраине деревни, привязанный к ржавому, дохеренному еще трактору. На шее у него висела картонка с жирной, издалека видной надписью: "Поговорим?". Кому надо — надпись прочел, и хотя бойцы Крысолова внимательно следили за лесом, никто из них так и не заметил, когда на опушке нарисовался парень в тонком кожаном пиджаке, и джинсах, скучающе срубающий прутиком метелки люпина.

— Блин, откуда он вылез, — тихо пробормотал под нос Сикока, маленький черноволосый то ли кореец, то ли японец, отличающийся, как заметил Артем, фантастической прожорливостью и не менее неуемным влечением к противоположному полу. — Это не простой зек, командир — гадом буду, тут кто-то из серьезных.