У Ани тоже был дом; должно быть, все там: мама и бабушка, брат с сестрой и отчим — уже расселись за столом, провожая старый год. Думая о них, Аня больше не злилась, ей было только грустно, потому что отсюда, из засыпанного снегом сквера, их жизнь выглядела жалкой, нелепой и бессмысленной. Они не понимали убожества своего существования, упиваясь мелким, но таким драгоценным для них, тщательно охраняемым счастьем. Аня была за них даже рада. Лучше быть слепыми, как они, чем видящей и все сознающей — как она.

Аня собиралась встретить Новый год именно здесь, в тишине и темноте, в одиночестве. А потом она вернется домой, аккуратно прикроет дверь и прокрадется в комнату, чтобы никого не потревожить. Ляжет спать и впервые не будет сожалеть о том, что эта ночь могла принести ей что-то особенное, но не принесла. И впервые не будет загадывать то, что никогда не сбудется ни в наступившем году, ни в каком из последующих. Чудес не бывает, в свои почти двадцать три Ане пора окончательно уяснить это.

В очередной раз Аня подумала, что ей надо бы обзавестись собственным жильем. Устроиться на работу, снять какую-нибудь маленькую квартирку, где она могла бы жить по собственному разумению, не докучая никому из родственников своим существованием. Она должна сделать еще одну попытку и начать взрослую самостоятельную жизнь, принять этот мир и его условности, стиснуть зубы и жить, как все. Просто жить…

Бабушка постоянно твердила:

— Все твои несчастья от безделья, иди, наконец, учиться или работать, и тогда не останется времени на страдания и слезы.

Бабушка всегда так категорична. И так сильно не любит ее. А ведь Аня ее родная внучка… Нет-нет, бабушка, конечно, не плохая, просто она ограниченный человек, который не может — или не хочет! — понять, что происходит в душе у другого.