Морской песок не манил. Я, коренная петербурженка, покидаю родной город лишь в случае крайней необходимости, и то неохотно, поэтому я тут же уцепилась за возможность остаться.
Побросав в коробку туфли, трусы, носки, сапоги, я (на секунду задумавшись) отправила туда и бумажник. Правда, без пятисот рублей. Я женщина бедная и постоянно нуждаюсь.
«Вряд ли Коля поднимет вопрос о деньгах в присутствии своей выдры-жены, — мудро рассудила я. — А когда появится алиби, мне будет не до мелочей».
Глава 5
На улице мне стало опять нестерпимо жалко себя, ту, одиноко лежащую на диване.
«Вот, иду по городу, зная, что умерла, и нет на земле человека несчастнее», — я безудержно обливалась слезами.
Так, в жутких переживаниях, прижимая к себе коробку, добрела до нужной улицы, без всякого труда нашла нужный подъезд, поднялась на нужный этаж, энергично нажала кнопку звонка и замерла в ожидании…
«Неужели спят? И это в час ночи!» — сердито подумала я и яростно надавила на кнопку опять.
— Да иду, иду, — раздался раздраженный мужской голос из-за двери. — Что за мода трезвонить. Ключи надо брать.
Приятнейше я изумилась: «Вот так номер! Неужели это он, наш скромный, наш кроткий Коля? Кто бы мог подумать, что Выдра прощает ему подобные грубости. Даже с моим ангельским нравом невозможно снести такой неприветливый тон. Ах, как несправедлива была я к бедняжке Выдре. Ее скандальным привычкам есть оправдание: жизнь с Колей не так уж безоблачна и мила. Правильно говорят: в тихом омуте черти водятся. Бедная Выдра, несчастная Выдра. Теперь ясно, кто портит ее характер».
Тем временем дверь распахнулась, и на пороге вырос он, Коля, красавчик.
Меня передернуло от брезгливости. Домашний Коля — жалкое зрелище! Ни следа прежних лоска и элегантности. Стоптанные шлепанцы (кстати, еще старше моих), пузыри на коленях спортивных штанов, цвета детской неожиданности короткая майка «Динамо», из-под которой выглядывает волосатый пупок — вот они, символы семейного мужчины в интерьере.