Дальше все происходило как во сне. Коля налил кофе, разбавил его ликером, после чего мы принялись пить только ликер.

Коля взял мои руки в свои, согрел их мужским теплом и говорил, говорил…

Я забыла, зачем пришла. Синева и бездонность его проницательных глаз не обманули. Он многое во мне рассмотрел. Зачарованно слушала я о своих стройных ногах, золотых волосах, кротких манерах…

Слушала, проваливаясь в ласковый омут, и…

Наконец, поняла, за какой из четырех стен прозаической кухни находится волшебная спальня.

Чем больше Коля говорил, тем отчетливей я это понимала. Я понимала это, несмотря на то, что ни о чем таком, имеющем отношение к спальне, Коля не говорил. Он лишь восхищался и признавался в любви, но при этом так выразительно смотрел на одну и ту же стену, что я как опытная девушка сообразила: спальня именно там.

И сильно задумалась.

Немедленно ответить на его возрастающие чувства не позволяли мне всего две причины: малое количество ликера и Выдра. Я не знала, придет ли она, а если придет, то когда.

А Коля, все чаще и чаще поглядывая на стену, с жаром твердил о любви.

«Нет, все же придется ограничиться говорильней, — твердо решила я, чувствуя, что вот-вот, поправ все манеры, брошусь на эту стену. — Отказ, безусловный отказ, скажу твердое „нет“, и дело с концом».

Но вторая бутылка ликера водрузилась на стол, и Колины речи уже как-то настроили меня против отказа. Теперь я лишь выжидала подходящий момент, млея, блаженствуя и растворяясь в синей бездонности…

Пребывать в блаженстве долго редко кому удается, мне тоже не удалось. Произошло все мгновенно: еще улыбка не покинула моего лица, а слезы уже сами вытекали из глаз, и мой страшный вопль оглушил мои же бедные уши. Все это случилось в тот самый миг, когда я случайно заметила Выдру. Она выросла на пороге кухни внезапно.

Ее приход резко изменил ситуацию: ни минуты не раздумывая, я приняла неприступный вид, точнее, вынуждена была принять.