В задних рядах послышались невнятные восклицания, но докладывать соображения никто не торопился. Военному человеку с суждениями вылезать опасно - обвинят в излишней глупости, попробуй тогда по служебной лестнице выше подняться. Увидят твою фамилию, вспомнят высказывания и притормозят. Будешь три срока, а быть может, и до самой пенсии в полковниках прозябать и выслушивать унылые нарекания супруги, которая спит и видит тебя в генералах.

Наконец от окна нерешительно поднялся командир особого батальона радиационно-химической разведки Плохов. Представившись, он доложил:

- Батальон поставленные задачи выполнил, господин министр! Границы купола обозначены вешками, радиационной, химической или биологической опасности не обнаружено. В ходе операции потеряна одна боевая машина радиационно-химической разведки. Потерь среди личного состава мет. Ведется круглосуточное наблюдение стационарными и передвижными постами.

Доложил и сел с явным облегчением. Чего бы ему не вдыхать с облегчением: Плохов свои задачи худо-бедно выполнил, а что до личных соображений, то был он уверен, что все произошедшее в Михайловке явилось следствием деятельности какой-то тайной лаборатории, по известному принципу размещенной в глухомани. В пришельцев полковник не верил, считать все происками внешнего врага тоже было глупо - будь у противников такие возможности, они бы по столице удар нанесли или по Санкт-Петербургу, чтобы еще большую панику вызвать. Но делиться своими соображениями с министром полковник Плохов не стал. Министру виднее, где у нас разработки нового оружия ведутся, и не Плохову указывать на возможность такого варианта.

Грошев ждал, неторопливо постукивая мясистыми пальцами по полированной поверхности стола. Его подчиненные высказываться не спешили. Трусость подчиненных, узость их взглядов и отсутствие фантазии раздражали министра. Он уже совсем собрался обрушиться на подчиненных с пламенной гневной речью, но в это время зазвонил телефон.