Водитель выбрался из-за руля, включил фонарик, и яркий сноп света выхватил из тьмы зеленое пятно высокой травы.

Шиповник разросся и стоял сплошной стеной. Поэтому узкую, еле заметную тропинку, ведущую в самые заросли, они не сразу заметили. Да и трудно ее было заметить - трава была лишь немного примята да листва оборвана у небольшого провала в колючем кустарнике.

- Ну какой дурак в эти колючки полезет? - с явным облегчением спросил Кунжаков. - Тут только лиса или собака бродячая проскочить может. Коль, ты уже совсем себя на подозрения извел. Хочешь, лезь туда, проверяй, я лично на карачках лазить не собираюсь...

Он хотел добавить еще что-нибудь ядовитое, но в это время водитель на ощупь поймал его руку и сжал ее.

Кунжаков услышал негромкий голос.

Что-то невнятно говорил мужчина. Голос у него был сдавленным, словно он нес тяжесть. Что именно неизвестный говорил, Кунжаков не понял. Машинально он расстегнул кобуру и достал из нее теплый и тяжелый пистолет. Снять его с предохранителя и загнать патрон в ствол старший лейтенант не успел. Кусты раздвинулись. При свете фонаря стал виден мужской зад, туго обтянутый брюками тренировочного костюма. Мужчина выбрался из колючих кустов и сел, что-то прижимая к груди. Следом из кустов вылезла женщина. Даже не видя ее лица и фигуры, старший лейтенант мог бы сказать, что это женщина. От согнутой фигуры нежно пахло хорошим мылом и духами.

Водитель направил фонарик на мужчину. Луч света высветил молодого крепкого парня лет двадцати пяти в темной легкой куртке. Удлиненное и небритое лицо парня было в засохшей крови, глаза недобро блеснули. Освободив одну руку, он сунул ее за пояс.

- Стоять! - приказал Кунжаков. - Милиция!

- Да по мне хоть президент! - недобро сказал парень, прикрывая от света жмурящуюся девочку. На вид ей было не больше двух лет, а вот, поди ж ты, вела она себя уже по-взрослому - не ныла, не кричала, только прикрывала ладошкой глаза от света. - Убери свет!