— Ост-тавь, М-мирон! Т-ты л-лучше вс-вспомни, что он о б-бабах рассказывал! В харчевнях, п-понимаешь, б-будут г-голыми т-танцевать! Т-такое и в лупанариях н-не увидишь! Да разве т-таких п-потом загонишь дома с-сидеть и ш-шерсть п-прясть?

— Чему ты удивляешься, Портвиний? На бабу только цыкни, она тебе в любом виде затанцует! Рабыни, наверное. Из тех, что в наложницы не годятся и для гладиаторских школ не подходят!

— А я т-тебе так с-скажу. Баба на рис-сталище — зрелище отвратительное. Особенно если она с м-мечом или т-тре-зубцем. Не зря же даже п-плебс п-палец вниз загибает, когда б-бабы дерутся!

Луций Сцений гулко захохотал, размахивая обжаренной бараньей ногой.

— Миром они править будут! Фаллос тонок! Империя вечна, квириты! Да здравствует цезарь!

— Аве! — нестройно откликнулись от столов хриплые голоса.

— Мардук этот никакой не предсказатель, а простой шарлатан, — сказал рассудительный и начитанный Публий Сер-вет. — Как он там говорил? Земля, говорит, круглая, и Атлантов, значит, никаких нет. А он вниз заглядывал? Если его послушать, то получается, что эта его терра инкогнита на противоположной от нас стороне. Как же там её жители ходят? Вниз головой?

Легионеры снова дружно захохотали.

А чего не посмеяться над очевидными нелепостями? Мардук далеко, не услышит. А ведь прав наш Публий! Головастый цивис! Круглая Земля! Мардук, квириты, точно хлебного вина перепил! Трезвому до такого ни за что не додуматься.

— Представляете? — Публий Сервет взял вторую баранью ногу и ловко проиллюстрировал свой рассказ. — Идет тамошняя матроночка, а все её прелести для обозрения открыты. Ха-ха! Вот бы нашего Тулия Мунилу туда! Хорошо бы он там смотрелся, квириты!

У столов захохотали ещё громче. Все знали, что Тулию Муниле было что показать.