Расстегнув «молнию» на боковом кармане косухи, я достал наушники. Вставив колесики в уши, нажал на ощупь кнопку. Понеслись гитарные переборы, начал стучать барабан, и, как всегда бодрый и чистый, зазвучал вокал солиста рок-группы «Крематорий» Армена Григоряна. Я в который раз слушал эту старую, как сам русский рок, песню про парня, у которого предки свалили за границу и он пустился во все тяжкие. По сравнению с другими текстами «Крематория» это довольно простая веселая песенка, но, не знаю почему, она всегда будит во мне какие-то скрытые инстинкты, неявные побуждения и всякую другую дребедень.
Папа с мамой уехали в Европу
И оставили сыну квартиру,
Мы приходили к нему каждый день
С красно-розовым эликсиром
И, отдавая дань вину,
Умирали один за другим,
А он был самым стойким бойцом,
Он всегда оставался живым.
Мои армейские, хотя они для меня больше туристические, ботинки мягко ступали по асфальту. Народу вокруг было немного. Где-то бухали студенты, кто-то одиноко или группами тащился по направлению к «Курской» или обратно, В основном те, кому, как и мне, едва перевалило за двадцать. Вся жизнь еще впереди. Я давно уже про себя обозвал этот район Москвы «студенческим городком», поскольку здесь в непосредственной близости находилось несколько институтов.
Я шел, пуская из носа и рта дым, и мне почему-то становилось на душе все лучше и лучше. В ушах гремел голос Григоряна, повторяя припев: «Эй, Хабибуллин!» Я расставил руки, подражая самолету. Я часто так делал, когда просто шел по улице и вокруг не было особенно много народу. Нередко меня спрашивали: «Что это означает?» — а я, усмехнувшись, отвечал: «Я птица!» Так я влетел в длинный туннель, ведущий к метро.
Мы приводили к нему своих дам,