И только те, кто осмелился селиться здесь, где смерть неспешно прогуливалась по дышащим древним злом переулкам, звали останки города дзергов Черным истоком.

Их было довольно много, изгоев-волшебников, которым однажды вдруг стал симпатичен Мрак. Покинув белый путь, они лишились возможности черпать Силу из окружающей среды. Чтобы творить чудеса – но чудеса недобрые, страшные, – эти люди должны были теперь причинять боль другим. Или животным, что было не так заметно. Впрочем, ни в том, ни в другом никто из них не видел ничего зазорного…

Взамен они получили свободу от множества догм и правил, издревле сковывавших всех, кто стремился к вседозволенности. Единственным, что продолжало стеснять их, было преследование со стороны тех, кто остался на стороне Света. Таковых было гораздо больше, и это соотношение не могло существенно измениться. Мрак не мог одержать победы численным превосходством своих адептов. Чтобы он, как в прежние времена, вновь затянул своими крыльями небо Схарны от края до края, требовалась та же древняя злая сила, что способствовала этому века назад…

Сила дзергов.

Здесь, где когда-то располагалась столица волкоголовых, этой силы было больше всего. Правда, она, как и сами дзерги, пребывала в законсервированном, полумертвом состоянии, ожидая часа освобождения. А чтобы он настал, были нужны жертвы – люди, эльфы, гномы или орки. Но здесь, вдали от обжитых земель, взять их было негде. Поэтому в стане обосновавшихся в Дзергвольде черных почти всегда царило глухое раздражение, делавшее и без того мрачных и злобных адептов гибельного искусства преисполненными ядовитой ненависти ко всему живому, включая, порой, и друг друга. Провал ячейки, действовавшей в Билане – а то в некотором роде была последняя надежда, – отодвинул исполнение заветной мечты каждого чернокнижника, как минимум, на годы. Минимум? Этих лет могло понадобиться очень много, чтобы поймать и доставить в Заболевшую землю сотни разумных живых существ, требовавшихся для жуткого ритуала воскрешения древних властителей половины мира.