– Да так… – Лангмар встал, взял со стола книги и начал расставлять их по полкам. – Смеюсь над глупостью чернокнижников. Это ж надо – приносить жертвы во имя власти над миром!

– Кажется, ты сам не раз заговаривал о такой власти, – усмехнулся Тайрис.

Лангмар повернулся к нему:

– Да, но то, о чем я говорил, не нуждается в этих мерзостных ритуалах. Магам Схарны достаточно просто объявить себя повелителями мира! Разве кто-то осмелится сказать хоть слово против? Подумать только, долгие века в Схарне существовал запрет на боевую магию! И сами волшебники следили за соблюдением этого запрета! Вот что по-настоящему смешно…

– Высшая власть? Но зачем? – Разговор перетек в прекрасно знакомое будущему ренегату русло.

– Давай оставим эту тему, Тайрис, – ледяным голосом произнес Лангмар. – Думаю, я больше ни с кем не стану обсуждать это.

– Как знаешь, – пожал Тайрис плечами. – Твои суждения представляют определенный интерес.

На мгновение у Лангмара возник соблазн рассказать другу о своих намерениях. Вдвоем они смогли бы сделать гораздо больше и куда быстрее добиться власти. Нужно лишь правильно расставить акценты. Так, чтобы Тайрис понял, что цель оправдывает любые средства…

Но нет. Главным условием победы должна стать максимальная осторожность. Никто не должен знать о том, что белый маг Лангмар твердо вознамерился стать черным. Никто, даже ближайший друг.

– Как бы там ни было, с этим покончено, – пожал плечами Лангмар. – Лучше быть немым, как рыба, чем разговаривать с пустотой.

– Ух ты! – восхитился Тайрис. – Сильно сказано.

Лангмар ничего не ответил.

Он продолжил свои изыскания в черной магии и через несколько месяцев, решив, что изучил ее досконально, собрал вещи и ушел в ночь, в прямом и в переносном смыслах канув во мрак. Для тех, кого он покинул, то был мрак забвения – о Лангмаре довольно быстро перестали вспоминать. Разве что Тайрис, знавший его со школьной скамьи, печально вздыхал иногда, приговаривая: «Эх, где же ты сейчас, дружище?» Все, кто знал Лангмара, сочли, что он решил порвать с волшебной наукой и вернуться к простой человеческой жизни.