— Нам нечего особенно бояться, пока мы не приехали домой, — сказал он спокойно. — А вот затем станет по-настоящему опасно.

Итак, я продолжаю. Этот человек, будь он фанатик-одиночка или официальный правительственный агент, без сомнения, является самой страшной и грозной личностью, известной сегодняшнему миру. Он лингвист, говорящий почти одинаково бегло на любом языке цивилизованных наций и большинстве варварских наречий. Он знаток всех искусств и наук, которым обучают в крупнейших университетах. Но он еще и знаток определенных тайных наук и искусств, которым не обучают ни в одном современном университете. Он втрое умнее любого гения, Петри. Он — интеллектуальный гигант.

— Невероятно! — сказал я.

— Теперь насчет его миссии. Почему Жюль Фурно скоропостижно скончался в зале парижской Оперы? От сердечной недостаточности? Нет! Потому, что его последняя речь показала, что у него был ключ к тайне Тонкинского пролива. Что случилось с великим герцогом Станиславом? Похищение? Самоубийство? Ничего подобного. Только он один ясно сознавал нарастающую опасность для России. Он один знал правду о Монголии. Почему убили сэра Криктона Дейви? Потому, что, если бы работа, которой он занимался, увидела свет, она бы показала, что он был единственным англичанином, понимавшим важность тибетских границ. Я тебе торжественно заявляю, Петри, что это всего лишь малая часть примеров подобного рода. Если есть на свете человек, который разбудит Запад, заставит его ощутить зловещую деятельность Востока, человек, который научит глухих слышать, слепых — видеть, что миллионы людей на Востоке только и ждут своего лидера, такой человек умрет. И это всего один этап этой дьявольской кампании. Об остальных я могу лишь догадываться.

— Но, Смит, в это почти невозможно поверить! Какой извращенный гений руководит этим ужасным тайным движением?

— Представь себе человека высокого, сутулого, худощавого и с кошачьими повадками, со лбом, как у Шекспира, и лицом, как у сатаны, выбритым черепом и продолговатыми завораживающими глазами, зелеными, как у кошки.