— Я ни в коем случае не должна была впускать ее в его комнаты, — начала миссис Долан, но речь ее внезапно прервалась.
Мягкое шуршание достигло моих ушей. Этот шелест, интимно-женский… Девушка украдкой спускалась по лестнице!
Я выскочил в холл; она повернулась и пробежала передо мной, как слепая, вверх по лестнице! Прыгая через три ступеньки, я бежал за ней, влетел в комнату, чуть не наступив ей на пятки, и встал у двери, закрыв ее спиной.
Она прижалась к письменному столу у окна — тонкая фигурка в облегающем шелковом платье, которое уже само по себе объясняло неприязнь миссис Долан. Свет газовой лампы был слабым, тень от шляпы падала на ее лицо, но не могла скрыть ее потрясающей красоты, не могла убавить блеска ее кожи и света чудесных глаз этой современной Далилы. Ибо это была она!
— Значит, я пришел вовремя, — сурово сказал я и повернул ключ в замке.
— О! — вырвалось у нее. Она встала ко мне лицом и откинулась назад; ее руки, унизанные драгоценностями, вцепились в край письменного стола.
— Дайте мне то, что вы здесь взяли, — жестко сказал я, — и приготовьтесь следовать за мной.
Она сделала шаг вперед, с глазами, расширившимися от страха, и полуоткрытым ртом.
— Я ничего не взяла, — сказала она. Грудь ее бурно вздымалась. — О, пустите меня! Пожалуйста, дайте мне уйти!
Она импульсивно бросилась вперед, упираясь сжатыми руками в мое плечо и глядя мне в лицо страстными, умоляющими глазами.
К некоторому стыду моему, должен признаться, что ее очарование обволокло меня, как волшебное облако. Будучи не знаком с особенностями восточного темперамента, я смеялся, когда Найланд Смит говорил о том, что девушка увлечена мной. «Любовь на Востоке, — сказал он, — как дерево манго, показываемое фокусником: оно рождается, растет и цветет благодаря простому прикосновению руки». Теперь я мог прочесть подтверждение его слов в ее умоляющих глазах. От ее одежды и волос исходил слабый аромат. Как и все слуги Фу Манчи, она была совершенством, точно выбранным для выполнения своих особых обязанностей. Ее красота была поистине опьяняющей.