Повернувшись к бледному молодому человеку, который, по-видимому, был личным секретарем сэра Криктона, я обратил его внимание на это пятно и спросил, не было ли его раньше.

— Нет, сэр, — ответил доктор Клив, услышавший мой вопрос. — Я уже спрашивал. Вам это о чем-нибудь говорит? Должен признаться, что мне — нет.

— И мне нет, — ответил я. — Но оно очень странное.

— Простите, мистер Бэрбойн, — сказал Смит, поворачиваясь к секретарю, — но инспектор Веймаут скажет вам, что я имею право задавать вопросы. Если я правильно понимаю, эта… болезнь поразила сэра Криктона в его кабинете?

— Да, в половине одиннадцатого. Я работал в библиотеке, а он внутри, как у нас заведено.

— Дверь из библиотеки в кабинет была закрыта?

— Да, все время. Она открывалась на минуту или меньше в десять двадцать пять, когда сэру Криктону пришло письмо. Я отнес его к нему, и он в это время выглядел нормально.

— Что за письмо?

— Не знаю. Его принес рассыльный и положил к нему на стол. Без сомнения, оно и сейчас там.

— А в половине одиннадцатого?..

— Сэр Криктон вдруг распахнул дверь и с воплем бросился в библиотеку Я побежал к нему, но он замахал руками, мол, не подходи. В глазах у него горел такой… ужас ненависти. Я только успел подбежать к нему, как он упал, корчась, на пол. Он казалось, потерял дар речи, но, когда я поднял его на кушетку, он выдохнул что-то вроде: «Красная рука!» Я не успел добраться до колокольчика или телефона, как он уже был мертв!

Голос мистера Бэрбойна задрожал, произнося последнюю фразу, но Смита, похоже, что-то смущало в его рассказе.

— А вы не думаете, что он говорил о метке на своей руке?

— Думаю, что нет. Судя по тому, куда был устремлен его последний взгляд, я уверен, что он имел в виду что-то, находящееся в кабинете.

— Что вы сделали затем?

— Вызвал слуг, а сам побежал в кабинет. Но там не было абсолютно ничего необычного. Окна были закрыты и заперты на засовы. Он работал при закрытых окнах в самую жаркую погоду. Другой двери в кабинет нет, он находится в конце узкого крыла дома, поэтому туда никто не мог проникнуть незамеченным, пока я был в библиотеке. Если бы кто-то спрятался в кабинете вечером заранее, — а я убежден, что там негде спрятаться, — он мог бы выйти обратно только здесь.