Через пять дней после того, как Этельс-мама начала извергаться, бригадный генерал Теодор Марлей Брукс появился в Йейле и запросил показания сейсмографа.

Ему чуть было не отказали.

Шпиг Брукс - дитя Гарварда, пожалуй, один из наиболее проницательных законников, которых когдалибо выпускал Гарвард, гордился своей Alma mater.

Поэтому в Иейльском университете он совершенно не нуждался, о чем при случае и заявил публично. Марлея Брукса тридцать лет назад назвали бы настоящим франтом. И действительно, газеты именовали его самым элегантным мужчиной Америки. Он всегда носил с собой черную, безобидную с виду трость.

- Док Сэвидж интересуется показаниями сейсмографа в связи с извержением Этилусамаумы, - объяснил Шпиг.

Док Сэвидж! Это меняет дело, подметили йейльские специалисты, которые что-то слышали о Кларке Сэвидже-младшем, о человеке, которого газеты называли "человеком феноменального ума", "гением науки", "человеком-загадкой" и так далее.

- Доку не нужна газетная шумиха, - напомнил Шпиг йейльским специалистам.

Конечно, конечно. Никакой газетной шумихи. Но кто-то выболтал секрет, а вечерние газеты его опубликовали.

Репортеры поджидали Шпига на Центральной станции. Тем, кто не знал его в лицо, было велено искать весьма щеголеватого джентльмена с удивительной ручной обезьянкой по кличке Химоза.

Шпиг от них ускользнул. Во всяком случае, он не захватил с собой свою ручную обезьянку. Он вышел на остановку раньше Центральной станции и поймал такси.

Когда Шпиг вошел, Док Сэвидж был в своем штабе на восемьдесят шестом этаже самого грандиозного небоскреба в городе. Доктор работал с химикатами и был одет в резиновый комбинезон, закрывавший все тело, но даже при этом было ясно, что это был огромный бронзовокожий человек с поразительной мускулатурой рук и шеи, со странными глазами с золотыми бликами, обладавшими почти гипнотической силой.