— Он говорит, что его зовут Делберт Джон Роксентер-младший, — проговорил в трубку генерал- Я звоню из поместья Покантикл, из дома Роксентера… — Внезапно он ткнул телефонной трубкой в Хеллера. — Он хочет поговорить с вами, чтобы по голосу убедиться, что это вы.

Хеллер взял трубку. Краем глаза он наблюдал за танком и лимузином, от души желая, чтобы они поскорее убрались.

— Здравствуйте, агент Тупевиц, — сказал он. — Хотел напомнить вам, что мы так и не поставили надгробного памятника Мэри Шмек.

— Младший! Эй, О'Блоом, это Младший! Бери другую трубку!

— Привет, Младший, — поздоровался О'Блоом. — Приятно тебя слышать. Знаешь, от Гробса мы так и не получили известий.

— Ни писка! — вставил Тупевиц.

— Какой ужас! — воскликнул Хеллер. — Хорошо, что сказали. Теперь я совершеннолетний, и наследства у меня навалом…

Оба агента засмеялись.

— А я тут на днях беспокоился, есть ли у меня долги. Ей-Богу, я рад, что довелось встретиться с тобой. Для поправки дел мне понадобится помощь. Ты не прочь подумать насчет пары работенок с окладом в шестизначную цифру?

— Мы можем подать в отставку хоть сейчас, — добавил О'Блоом. — Только ждем удобного случая.

— Он вам представился, — сказал Хеллер. — Дать вам снова генерала?

Он передал трубку генералу. Тот послушал-послушал, и уши его стали пунцовыми. Затем он взглянул на Хеллера и чуточку выпрямился. Потом положил трубку на рычаг и сказал:

— Прошу прощения. Я новичок в этих семейных делах.

— Все прекрасно на войне и в любви, — загадочно проговорил Хеллер. Краем глаза он заметил, что лимузина и танка уже нет. — А теперь, генерал, заберите Гробса в свой палаточный лазарет и, если он еще не умер, прооперируйте его хорошенечко. Побольше анестезии, потому как он очень чувствительный. Что касается двух других, то берегите их как зеницу ока.