Ты спрашиваешь, что все это значит? Я много думал об этом, детеныш! Думал, когда любился с женщиной, думал и посреди игры в покер. - Он проглотил виски, и его передернуло. - Любой звук может породить сон. Прокатит ночью одинокая машина - и толкнет сотни спящих в глубь самих себя. Смешно подумать, вот летит сквозь ночь один-единственный автомобиль и тащит за собой такой длинный хвост снов. Секс, внезапная перемена света, хмель - это все тоже ключики, ими тоже можно отворить наше нутро. Но по большей части сны снятся потому, что внутри нас беснуются фурии и распахивают настежь все двери. Я не верю в Иисуса Христа, но верю, что у человека есть душа. И я так думаю, детеныш: сны - память души и потайная правда о нас. А Злой Рок - может, он вовсе без души, вот он и обирает по крохам наши души, обкрадывает - все равно как украл бы куклу или цыплячье крылышко с тарелки. Через его руки прошли сотни душ и сгинули в ящике с картотекой.

- Не паясничай, Орилли, - повторила Сильвия с досадой; ей казалось, что он все шутит. - И погляди, твой суп... Она осеклась, испуганная, такое странное стало у него лицо. Он смотрел в сторону входной двери. Там стояли трое - двое полицейских и еще один, в холщовой куртке продавца. Продавец показывал на их столик. Точно загнанный, Орилли обвел зал отчаянным взглядом, потом вздохнул, откинулся на стуле и с напускным спокойствием налил себе еще виски.

- Добрый вечер, господа, - сказал он, когда те трое остановились перед ним. - Не желаете ли с нами выпить?

- Его нельзя арестовать, - закричала Сильвия. - Клоуна нельзя арестовать!

Она швырнула в них бумажкой в десять долларов, но полицейские даже не поглядели на нее, и она принялась колотить кулаком по столу. Посетители пялили на них глаза, ломая руки, подбежал хозяин кафетерия. Полицейский велел Орилли встать.

- Извольте, - сказал Орилли, - только совестно вам подымать шум из-за такой малости, когда всюду кишмя кишат настоящие грабители. Вот возьмите хоть эту девчушку, - он стал между полицейскими и показал на нее, - ее совсем недавно ограбили куда пострашнее: бедняжка, у нее украли душу.