– Вы ведь не разобьете ничего ценного? – взмолился Леонард Хартли. – Там, в доме, множество по-настоящему ценных вещей. Неповторимых. Не говоря уже о сентиментальных соображениях...

– Ценные вещи! – рявкнула госпожа Хартли. – Лучше скажи им про фарфоровые статуэтки, Леонард!

– Да, да, фарфоровые статуэтки...

– Очень хрупкие! – перебила Мевис. – И даже не приближайтесь к стеклянным стеллажам. На сбор этих коллекций ушли годы. Любой ущерб будет вычтен из вашего жалованья.

– Любой ущерб... – начал Леонард.

– Скажи им про привидение!

– Я как раз собирался сказать им про привидение, дорогая!

– Не смей повышать на меня голос, Леонард Хартли! Я помню тебя еще помощником галантерейщика! Мама всегда говорила, что я вступила в мезальянс.

– Я был очень высококлассным помощником галантерейщика...

Данное выяснение отношений между г-ном и г-жой Хартли, вне всякого сомнения, не требовало участия капитанов, так что они сочли возможным перенести свое внимание на Фрэнсиса. Юноша выпучил на них глаза – сказать по правде, они и без того были изрядно навыкате, – сплел длинные тонкие пальцы на впалой груди и скорбно улыбнулся.

Что вы можете нам рассказать о явлении призрака? – Хок возвысил голос, дабы перекрыть дискуссию между Леонардом и Мэвис.

– О, я думаю, это ужасно восхитительно. Черт! Настоящее вторжение из потусторонних миров. Я, знаете ли, сам – из детей ночи. Потерянная душа, посвятившая себя темным искусствам. Странник на берегах Забвения. Я опубликовал стихи в нескольких почти очень известных журналах.