Сначала Алика радовалась, но потом поняла, что лучше рыбы было бы поменьше. К вечеру она вся пропахла желтоглазкой и спинокой. У первой, как понятно, были желтые глаза, а еще желтые плавники и хвост; мясо было нежным, а костей в желтоглазке было совсем немного — только хребет, за что ее и любили. У спиноки мясо было только на спине, из-за чего рыба казалась горбатой. Чистить ее было сложно — приходилось целыми слоями снимать шкуру (потом из нее делали сапоги), да и мяса получалось немного; зато, даже сушеное, оно было очень вкусным.

Наконец, возня с рыбой закончилась (к счастью, все в этом мире имеет свой конец), тугие бочки с соленой желтоглазкой затолкали в подвал. Мать весь вечер пребывала в прекрасном настроении — еще только весна, а погреб уже отнюдь не пустой, — что, впрочем, не спасло их от огородных работ на следующий день.

Так прошла вся весна, отметившись только Весенней ярмаркой на Западных островах (ездил туда только отец и привозил всем по маленькому сувениру; Сельме досталось зеркальце, а Алике — костяной гребень). Пришла пора сева; это время ознаменовалось только тем, что Илька ненароком взорвала башню Стражей Света во время очередного тренировочного упражнения (к счастью, никто не пострадал), и покупкой очаровательной мышастой кобылки для верховой езды и упряжи — летом была возможность доехать до Радужного, небольшого города к северу от поселка.

Лето незаметно проплыло мимо, оставив за собой убранные поля и ломящиеся кладовые. Праздник урожая и вовсе прошел тихо. На празднике, подбирая упавшую ложку и, таким образом, оказавшись под ломящимися столами, Алика увидела очаровательную зеленую змейку, с интересом ее разглядывающую. Змейка оплела толстую ветку и даже чуточку подалась вперед, уставившись огромными желтыми глазами на девушку.