План был неплох, но в поселке было не так уж много молодых людей подходящего возраста, в которых можно было бы влюбиться.

Тропинка упрямо змеилась под ногами, уводя все выше и выше. Сначала по обе стороны простирались безграничные поля, потом внезапно вырос лес (они обирали по ходу все кусты с ягодой, складывая ее частью в рот, а частью в карман), а после под ногами замелькали камни, так плотно засевшие в землю, что вытащить их, даже если бы захотелось, все равно бы не получилось. Сельма нашла на тропинке небольшой неграненый камень ярко-красного цвета. По поверхности прыгали солнечные зайчики.

— Как ты думаешь, он ценный?..

— Все может быть, — безразлично ответила Алика, втайне завидовавшая находке, но не хотевшая обижать этим Сельму.

— Ну, во всяком случае, красивый, — подумав немного, сказала Сельма и бросила камень в кошель на поясе, в котором лежало много еще разных не слишком нужных вещей.

Камень почти наверняка был ценным — ведь раньше эта тропа была двухколейной дорогой, ведущей к каменоломням, где добывали драгоценные камни. Все может быть, что когда-то давно извозчик обронил камушек по пути к поселку.

Тропинка становилась все уже и уже, пока не стала едва различима в густом дикоцветье трав. Сельма рассеянно собирала цветы и листья — чай из пустозвона спасает от звона в голове, тертые листья жженки помогает при боли в горле… Изредка она отрывалась взгляд от тропинки, и тогда он недовольно упирался в Алику, которая, как ни в чем не бывало, обдирала осенку, складывая себе в рот горстями. Впрочем, — грустно вздохнула Сельма, — Алика никогда не понимала лекарского искусства…

— Долго еще?..

— Мы же тут уже были, — буркнула Алика, косясь глазом на сестру. — А то ты сама не помнишь.

— Не помню.

— Где-то с лучину, — немного подумав, ответила Алика. — Может, чуть больше.