— Не хочу быть хромым, как Мазай! — вопил обезумевший Поршень. Псы прыгали на автобус, скрежеща когтями по металлу. Ржавый остов шатался и скрипел.

— Помоги ему, — велел Мазай. Тетеря схватил Поршня за руки и втащил на крышу. Магадан, перезарядив АКМ, беспорядочно поливал очередями мечущиеся вокруг автобуса силуэты. Отстрелянные гильзы стучали по ржавому железу, как град.

Поршень наконец смог залезть и тоже схватился за оружие.

— Не дёргайся, — сказал ему Мазай, усаживаясь посреди крыши по-турецки. — Тут они нас вряд ли достанут.

— Но и не уйдут, обложили! К тому же этот гад мне сапог прокусил!

— Утром и перестреляем, а ночью не видно ничего, патроны зря переведёшь.

Тетеря, часто моргая, переводил взгляд со спокойного, как Будда, Мазая на злых Магадана и Поршня, которые пытались подстрелить мутантов, едва видных среди теней.

За его спиной на крышу вспрыгнул огромный пёс. Тетеря пригнулся и замер, шкурой ощутив опасность. Мазай осторожно положил свёрток с ребёнком перед собой, потянул из-за спины АК. Пёс щерился, водя слепой мордой из стороны в сторону, шерсть на загривке стояла дыбом, из пасти капала слюна. Луна, выглянув между тучами, осветила красное личико младенца. Ребёнок сморщился, разинул крошечный рот и заплакал.

Слепой пёс прыгнул. Тетеря повалился вперёд, перекатываясь, Мазай вскинул автомат, но пули лишь пропороли воздух: мутант задом сиганул с автобуса, будто испугался чего-то. Ребёнок плакал, и странное дело — плач его был хорошо слышен, несмотря на громкий стук трёх автоматов.

Мазай опустил АК. Тетеря приподнялся, водя стволом из стороны в сторону, не зная, стрелять или нет. Очки с лица слетели, он ненароком раздавил их локтем и теперь беспомощно щурился, моргал.

— А ну хватит! — рявкнул Мазай.

Поршень, а потом и Магадан, заметив неладное, и сами прекратили огонь. Поджав хвосты, слепые псы убегали в рощу.