Плотные шторы были задернуты, и стало так темно, что Люгер не мог увидеть даже собственной ладони, поднесенной к глазам. Некоторое время он парил в легкой дремоте; затем к тихому присутствию Сегейлы добавилось присутствие еще одного существа. Легчайшее дуновение воздуха - и кто-то лег с ним рядом.

Люгер ощутил появление постороннего, но под этим посторонним даже не скрипнула кровать. Слот протянул руку, чтобы коснуться существа, которое было не тяжелее тумана, и его пальцы погрузились в ледяной колодец.

Холодом обдало и правую сторону его головы; кто-то невидимый шепотом назвал ему имя, переходящее от мертвых рыцарей Земмура к живым и ставшее теперь его именем. Имя перешло к нему с целым потоком жутких ощущений. Оно было очень сложным и состояло не только из звуков и специфических вибраций. Произнести его полностью можно было только в особом состоянии сознания, вызванном одной из трех причин: угрозой уничтожения, экстатической любовью или безмолвием разума, которое, согласно представлениям шуремитов, достигалось в священных снах. Тогда Люгер так и не понял, какая польза в этом сомнительном знании.

Ледяной призрак некоторое время висел рядом, повторяя земмурское имя, как будто играл со Слотом, а потом исчез, оставив о себе воспоминание столь же смутное, как мимолетный сон.

Утром Люгер решил считать ночной визит сном, но, коснувшись рукой одеяла, он обнаружил, что вся правая сторона кровати холодна, как скованная зимней стужей земля.

* * *

Поворачивая на едва заметную боковую дорогу, Слот испытывал противоречивые чувства - радость возвращения, тревогу, любовь и почти окончательную уверенность в грядущей беде. На какую-то минуту ликование безраздельно охватило его, он почувствовал себя королем, отвоевавшим свое королевство, однако затем вспомнил, насколько оно ущербно, это королевство...

Частокол темных стволов и силуэтов промелькнул перед его глазами, и он увидел свой дом, притаившийся в глухом уголке леса.