– Московиты! Я вижу московитов!

– Вот черт! – Тирц посмотрел на получившиеся под четырехметровым телом куцые двухметровые ножки, но времени доделывать скульптуру до правильных пропорций уже не оставалось: – Ведьма, иди сюда! Начинай!

– Мы… – голос шаманки дрогнул. – Мы оставили суму со всеми моими припасами… В шатре…

– Ва, Аллах… – Алги-мурза, заметно побледнев, вцепился рукой себе в куцую бородку.

– Что Аллах?! – повернул к нему лицо русский. – Нож давай, и шапку. Надеюсь, ведьма, нужные слова ты в шатре не забыла?

«Если из мертвой глины сложить бездыханного человека и наполнить его сердце кровью нежити, то слова жизни смогут оживить даже его…» Старинная присказка единственного сохранившегося в причерноморских землях древнего степного рода, отзвук неведомых знаний, сгинувших вместе с открывшими их народами под напором юных энергичных цивилизаций. Великая тайна предков, замаскированная под обычную сказку. Сказку, которая остается таковой, пока неожиданно не понимаешь, что нежить – это ты сам. Потому, что человек, которому предстоит родиться только через четыреста пятьдесят лет, не может быть для этого мира нормальным существом.

– Ты не забыла нужные слова, ведьма?

– Нет, ифрит, – покачала шаманка головой и взяла протянутые татарином оружие и войлочный подшлемник. – Много крови впитается…

– Впитается не прольется… Режь!

Стал ясно различим нарастающий дробный конский топот. Судя по звуку, преследователи обтекали сбившийся вокруг Менги-нукера татарский отряд с двух сторон, отрезая пути отхода. Теперь все зависело от того, как станут действовать стрельцы – либо, обнажив сабли, сразу ринутся в атаку, либо спешатся и, сблизившись на расстояние в половину полета стрелы, попытаются расстрелять степняков из пищалей.