— Знаю я это чуть-чуть. Кокнете оптику, и где я потом новый окуляр достану на этих ваших диких просторах? — Продолжая одной рукой цепляться за ремешок, Дитрих приставил другую ко лбу козырьком, передразнивая Свахерею: — Вон ваш Покрышкин даром что известнейший ас, а тоже без приборов летает. Я уже даже не спрашиваю на чем.

Видимо, в майоре до поры до времени дремали таланты мима и лицедея, ибо в его исполнении Свахерея получилась настолько похожей, что маленький полиглот сразу ее признал. И, оставив поле боя за майором — то есть бросив бинокль, Хруммса полез наверх, чтобы убедиться в правильности своей догадки.

— Это не Покрышкин, это другой ас, и, кажется, я его знаю.

Морунген едва-едва успел подхватить многострадальный бинокль:

— Майн Готт! Ну что за отношение к технике… Обратите внимание, — заметил он, обращаясь к экипажу, — на чем прилетел этот летчик. Не удивлюсь, если наши доблестные асы не рискуют докладывать о том, что видят в небе, по тем же самым причинам, что и мы. Могут госпитализировать, не дослушав и до середины.

Сверху донесся радостный голос Хруммсы:

— Я так и думал! Господин Морунген, можете командовать отбой, это прибыло наше подкрепление.

— Иногда, — раздался задумчивый голос Вальтера, — я начинаю бояться, что все это — сплошной бред, очень яркая и сложная галлюцинация, вызванная той самой зеленой вспышкой. Что мы по-прежнему сидим в танке посреди зимнего поля и грезим наяву…

Генрих вздрогнул, представив себе, что сия безрадостная картина может оказаться правдой.

— Если бы… — тоскливо сказал Дитрих. — Но так просто мы, господа, не отделаемся. Увы, нам придется признать, что нас окружает реальность. И эта реальность бредовее любого бреда, который могут выдержать мозги нормального цивилизованного человека…

Договорить ему не пришлось.

Свахерея снизилась до высоты бреющего полета, выхватила из седельной сумки прозрачную колбу с зеленой жидкостью и, проносясь над головами мечущихся в панике Янцитиных воинов, швырнула ее в самую гущу.